к пять...
   - Нет, Шестой... Да имя-то есть у тебя?
   - Митькой раньше звали...
   - Что ж ты, Дмитрий Васильич, от родни своей отказался?
   - Десять лет как пес бездомный скитаюсь... Вот услыхал в Мохэ: людей
  из ороченов собирают, чтобы через границу идти - сразу примчался... Может,
  думаю, своих повидаю.
   - Не пойму я тебя... - начал Стахеев. - Что тебе не жилось?..
   - А-а, - протянул Дмитрий и, помолчав, сказал: - Меня к расстрелу
  приговорили...
   - За что? - оторопело спросил Иннокентий. Уж очень не вязалось с
  приниженно-добродушным ороченом это страшное слово.
   - За убийство... В тридцать втором году - в октябре это было -
  приехали мы в райцентр в кооперацию: пороху, дроби, продуктов на
  промысловый сезон закупить. Да загуляли - приехал тут один из богатых
  наших соседей, водки набрал. Как в тумане были, дрались с кем-то...
  Проснулись на третий день - а тот мужик, Петро Анзямов, и говорит: в драке
  председателя сельсовета зарезали, теперь вас как подкулачников за террор к
  стенке поставят... Давайте, говорит, деру за Амур...
   - А-а, я слышал про этот случай, - задумчиво проговорил Стахеев. -
  Была драка в клубе, до поножовщины дело дошло...
   - Вот-вот, - сказал Дмитрий. - Потом уж, в Китае, объявил нам Петро:
  не только председателя, еще двоих на ножи приняли. Теперь, сказал, вам
  назад пути нет - всех, кто в драке участвовал,