большевики к расстрелу
  приговорили заочно.
   - И ты поверил? - поразился Иннокентий. - Да ведь о том случае и в
  газете писали, я помню. Маленько задели одного парня из ваших.
  Товарищеский суд был...
   - Правду говоришь?! - сдавленным голосом спросил орочен. - Так что же
  я?.. Десять лет... Десять лет из жизни выкинул...
   - Чем хочешь могу поклясться...
   - Верю твоему слову, земляк. Как тебя увидел - сразу понял: это
  человек хороший, - он помолчал, горестно покачивая головой, потом спросил:
  - А тебе-то зачем к Василию надо было? Не пойму...
   - Сам теперь жалею, - ответил Стахеев.
   Понизив голос, Дмитрий сказал:
   - Однако удирать надо... Если... если, как ты говоришь, не
  приговаривали меня... Дома у родных спрячусь... Пойдешь со мной?
   Сердце Иннокентия на мгновение сжалось, в висках застучало. Свобода!
  Свобода! И тут же словно холодом обдало: а если уйдут бандиты?! Стоит ему
  теперь бежать, как Василий сразу распорядится уходить с этого места, а то
  и вообще двинет за Амур. Рассчитывать на то, что бегство долго не
  обнаружится, невозможно. И Стахеев сказал:
   - Не-ет, не могу я вместе с тобой.
   - Почему? - недоуменно спросил Дмитрий.
   Но Иннокентий вместо ответа сам задал вопрос:
   - Что ж теперь, в улусе собираешься отсиживаться?
   - А куда деваться? За то, что мы здесь натворили, добра не жди... На
  войну, может,