глазами весь огромный пустырь, изрытый
  шурфами, и вдруг напряженно замер, увидев раскачивающуюся на шесте бадью.
   Гончаров, проследив за его взглядом, сразу сообразил, в чем дело и,
  махнув рукой милиционерам, бросился к шурфу.
  
  
   Стахеев нагнал последнего из цепочки беглецов, растянувшихся по
  штреку. Вполголоса позвал:
   - Эй, вы ведь из второго шурфа не туда пошли. Это в тупик ход.
  Передай вперед, чтобы поворачивали. За мной идите.
   И, освещая себе дорогу факелом, отправился назад.
   Подождав на дне шурфа, пока из штрека покажется бандит, с которым он
  только что разговаривал, Иннокентий кивнул ему на соседний штрек и сам
  быстро нырнул в него. Ткнув факел в кучу пустой породы и загасив его, он
  что есть духу помчался по штреку, одновременно ощупывая ладонями свод.
  Когда рука ушла в пустоту, он остановился и забрался на крепежную балку.
   Через полминуты под ногами у него промелькнул факел, потом еще и еще.
  Как только Стахеев насчитал шестерых, он сразу же спрыгнул в проход и
  принялся лихорадочно выворачивать балку на краю пустой полости.
  
  
   Бандит, первым пробиравшийся по штреку, остановился перед деревянным
  щитом, закрывавшим проход. Оглянулся, поджидая остальных. Увидев Кабакова,
  сказал:
   - Дверь, что ли...
   - Так чего вылупился? Открывай! - прошипел тот.
   Бандит поддел ножом край щита и откинул его в сторону.
   И тут же сзади