тупников.
   Подъехав к мусульманскому кладбищу, инспектор оставил машину у ворот,
  вошел внутрь. У старенькой, давно не крашенной мечети, вокруг имама, стояли
  несколько мужчин в траурных саронгах. Осведомившись, где можно найти
  еторо-жа, Ло двинулся в глубь территории.
   Метров через пятьдесят он увидел небольшую хижину. Даже не хижину --
  просто две деревянные стены, образующие угол, и лист фанеры сверху. На
  низком топчане, поджав под себя ноги, сидел и раскачивался из стороны в
  сторону старик, похожий на засохшее дерево. Только когда Ло сказал старику,
  что он из полиции, тот перестал раскачиваться.
   -- Ты не заметил ничего подозрительного в ночь с двенадцатого на
  тринадцатое? -- спросил инспектор. Старик медленно собрал на лбу морщины.
   -- На той неделе, когда хоронили пожилого малайца, -- решил помочь
  старику Патрик и тут же сообразил, что сказал несуразицу: вероятно, на
  малайском кладбище пожилых малайцев хоронили не так уж редко. -- Самсун
  Карим его звали.
   Ло подумал, что старик наверняка должен интересоваться именами тех,
  кого хоронят. Хотя бы из чистого любопытства. Он не ошибся.
   -- Да, да, -- радостно закивал сторож, -- хоронили такого,
  туан [1].
   -- А вечером после похорон никто не приходил на кладбище?
   Старик долго молчал, очевидно, перебирая в памяти события того дня.
   -- Приходили, туан, -- изрек наконец он, -- двое приходили. Китайцы. Я
  еще удивился: