нии Нассим, Орчард и Танглин-роуд, рядом с белоснежным
  особняком братьев Ау шло представление китайской уличной оперы, которая
  называлась в Сингапуре по-малайски вайянг. Вокруг деревянной, наспех
  сколоченной сцены толпились зрители. Уличные торговцы со своими тележками
  проворно шныряли в толпе, наперебой предлагая сахарный тростник, охлажденное
  кокосовое молоко, кока-колу, оранжад.
   В темноте наступившего вечера ярко освещенная сцена казалась огромной
  прямоугольной дырой на огромном черном холсте. В верхней части сцены одно за
  другим были натянуты несколько узких с выцветшей зеленой бахромой красных
  полотнищ, исписанных черными и желтыми иероглифами. По бокам и в глубине
  висели большие панно из папье-маше с рисунками в красно-желто-зеленых тонах.
  Не очень искусная рука доморощенного художника набросала вперемежку
  фрагменты из жизни древних китайских императоров, изображения богов,
  драконов, иероглифы, витиеватые узоры.
   На фоне этой аляповато-примитивной декорации несколько артистов
  разыгрывали сцену из какого-то средневекового китайского произведения. Лица
  артистов были так обильно покрыты белым, красным, синим гримом, что его
  характерный резкий запах витал над толпой. Каждый цвет по многовековой
  традиции уличной оперы означал определенную черту характера.
   Действие сопровождалось заунывной музыкой небольшого оркестра и гулкими
  ударами барабана, отделявшими один акт от другого.
   При