ерт и положил на стол. Красный Жезл разом смолк: на конверте стоял
  почтовый штемпель Бангкока. Он бросил полный ненависти взгляд на Гуна и взял
  письмо. Внутри лежали небольшой листок дешевой бумаги, исписанный корявыми
  иероглифами, и фотография девочки-подростка.
   Мать писала о незначительных вещах, о родственниках, которые давно
  перестали интересовать Красного Жезла. Благодарила за денежные переводы. В
  конце письма она умоляла сына согласиться на все, что скажет ему человек,
  который передаст письмо, иначе ее убьют вместе с внучкой.
   Красный Жезл еще раз пробежал глазами письмо. Затем снова взял в руки
  фотографию. За много лет мать с дочерью утратили для него свою реальность.
  Все, что было когда-то, происходило словно с другим человеком. Однако
  девочка на фото так была похожа на Красного Жезла, что в его душе
  шевельнулось какое-то чувство, непонятное ему самому. То ли тоска по родным
  краям, оставленным бог знает когда, то ли боязнь остаться в старости одному
  в стране, к которой он так и не привык. Он крутил в руках фотографию,
  разглядывая знакомые черты незнакомой ему девочки. Впервые за много лет
  Красный Жезл колебался -- документы можно было бы хорошо продать...
   На ум некстати пришло высказывание Конфуция, которое Красный Жезл
  выучил еще в детстве: "При жизни родителей служи им, следуя ритуалу, когда
  они умрут, похорони их в соответствии с ритуалом, приноси им жертвы,
  руководствуясь