вым, господин Фан, -- сухо заметил молодой
  человек. -- Вы уже имели возможность убедиться в нашей информированности. Мы
  знаем о вас больше, чем вы думаете. Гораздо больше. Полиции могут стать
  известны номера счетов в некоторых банках, записанные на имя некоего Тео
  Килая. Наложить на них арест ничего не стоит, и вы останетесь ни с чем. И
  потом, не скромничайте, господин Фан. Что такое для вас двести тысяч?
  Ерунда. Подумайте о матери и дочери.
   Красный Жезл с ненавистью посмотрел на Гуна.
   -- Хорошо, я подумаю, -- медленно произнес он.
   -- Я не сомневался в вашей рассудительности, -- заметил Гун. --
  Надеюсь, двух дней вам хватит? Давайте встретимся в понедельник... скажем, у
  входа в парк Тигрового бальзама. Там мы и договоримся окончательно. Я не
  буду возражать, если вы захватите с собой аванс. Процентов пятьдесят.
   Гун ополоснул пальцы рук в специально поданной для этого пиале с теплым
  ароматным чаем.
   -- А теперь у меня к вам небольшая просьба, господин Фан. Дайте вашим
  людям другие указания относительно моей персоны. Я догадываюсь, что у выхода
  меня ждет отнюдь не почетный эскорт.
   Красный Жезл щелкнул пальцами над плечом, и за его спиной тут же вырос
  официант.
   После ухода Гуна Красный Жезл налил себе в бокал вина, но пить не стал.
  Он задумчиво вертел в руках фотографию дочери. Отпечатанный на тонкой
  глянцевой бумаге снимок словно лезвием бритвы срезал в его памяти события
  сингапурской