апурской жизни. Наиболее отчетливо вспомнился день, когда родилась дочь
  и умерла жена. Моросил холодный, противный дождь. Фан шел из больницы, не
  разбирая дороги, с новорожденной дочерью на руках. Ему казалось, что со
  смертью жены их давняя мечта -- бежать из Китая -- рухнула. Они давно
  собирались уехать куда-нибудь в южные страны, забыть эти ужасные "народные
  коммуны", где даже чуть ли не палочки для еды считались общественной
  собственностью, эти ненавистные полувоенизированные бригады, куда его
  забрали из театра для "перевоспитания трудом". Но возможность бежать не
  представлялась, и Фан был вынужден вместе с остальными бессмысленно ковырять
  лопатой красную, размокшую от постоянных дождей землю по двенадцать--
  четырнадцать часов в сутки. Да и дома, в городе, когда он вернулся, отбыв
  срок перевоспитания, было не намного легче.
   Шагая по мокрым тротуарам из больницы, Фан думал, что теперь нет смысла
  отправляться на чужбину, и решил отдаться в руки судьбы. Но неподалеку от
  дома его встретил старый Приятель. Он сказал, что в доме Фана обыск и что
  его объявили контрреволюционером. Фан страшно испугался и свернул в Первый
  попавшийся переулок. Он мучительно соображал, чем не угодил властям, но не
  мог вспомнить за собой никакого крамольного поступка. И тут неожиданно в
  голове всплыл разговор с одним человеком, которого Фан считал своим другом.
  Во время разговора Фан неодобрительно отозвался о "народных