отрет Красного Жезла в порошок даже с его деньгами. Достаточно того,
  что покончено с Белым Бумажным Веером. Вспомнить об этом было приятно.
  "Конечно, я вам устрою побег, "старший брат", -- со злорадством подумал он,
  -- но не моя вина, что, пытаясь улизнуть, вы получите пулю в спину". Красный
  Жезл пожалел о том, что не увидит, как будет умирать Белый Бумажный Веер. А
  как приятно было бы посмотреть на его предсмертные судороги! Просто стоять и
  смотреть, как он будет корчиться. А еще лучше было бы устроить над ним суд
  во время ритуала. И хотя это было исключено, Красный Жезл попытался
  представить себе, как он стоит с мечом в руке, а рядом -- бледный,
  трясущийся Белый Бумажный Веер со связанными руками... В полной тишине
  присутствующие слушают приговор...
   Красный Жезл любил созерцать казнь во время ритуалов. Но еще больше он
  любил собственноручно отрубать головы приговоренным. В такие моменты он
  чувствовал, как сладкая истома разливается по всему его телу. Однако ему
  всегда казалось, что ритуалам возмездия чего-то не хватало. Только он никак
  не мог понять -- чего. И только сейчас, рисуя в своем воображении казнь
  Белого Бумажного Веера, он понял: им не хватало эмоциональности, неистового
  вдохновения. Он вдруг явственно вспомнил подобное зрелище, виденное им
  давным-давно в Китае, когда он был еще не Красным Жезлом, а
  четырнадцатилетним Фаном...
   Это было в начале "культурной революции".