ему нравились
  Лабиринты ада -- узкая тропка среди небольших пещер с огромным числом
  персонажей: корчащихся в муках грешников, дьяволов со зловещими ухмылками.
  Красный Жезл имел обыкновение останавливаться со своими собеседниками около
  сцен с жестокими до патологии пытками и там вести разговор о делах,
  отвлекаясь время от времени, словно невзначай, чтобы притворно восхититься
  скульптурной композицией. Это выглядело как недвусмысленный намек, и
  спутники Красного Жезла, к его большому удовольствию, вдруг начинали
  чувствовать себя подавленными, их охватывало беспокойство.
   Приблизившись к воротам парка, Красный Жезл увидел Гуна. Тот широко
  улыбался Красному Жезлу, как старому приятелю. Когда они подошли друг к
  другу, молодой человек сделал вежливый полупоклон. Красный Жезл стиснул зубы
  и молча кивнул в ответ. Оба вошли в парк медленной походкой людей, которые
  под вечер решили немного прогуляться и мирно поболтать о том о сем.
   Некоторое время они шли молча. За одним из поворотов показалась большая
  керамическая башня. Она была слегка надломлена, словно готовая вот-вот
  рухнуть. В проломе виднелась голова женщины. А перед башней, стоя на
  коленях, молился керамический молодой человек в ярких одеждах мандарина.
   -- Вы знаете эту легенду? -- спросил Гун у Красного Жезла. И, не
  дожидаясь ответа, продолжал: -- Это мать и сын. Сын просит богов простить
  мать. Боги заточили ее в башню за... Я Не