сть подействует на него лучше
  любой проповеди.
   -- Вот ведь как бывает, -- с удовольствием начал рассуждать индус, --
  суденышко ко дну пошло, а парень жив остался. А все Субраманья. Он все
  может. Только уважать его надо. Вот если ходить все время в Четтиар...
   -- А что за парень? -- небрежно спросил инспектор, перебивая
  собеседника.
   -- Механик. Сунгаем зовут. И веры-то был не нашей. Индонезиец. А стал в
  Четтиар ходить -- он веру нашу решил принять, -- так сразу ему и повезло.
  Все утонули, а он жив остался. А какая ему разница, в какого бога верить?
  Главное, чтоб помогал...
   -- Так он спасся, что ли?
   -- Зачем -- спасся? Не поплыл он в этот проклятый рейс. Уволили его
  перед самым отплытием в Таиланд. Пил он здорово. А если б не уволили, кормил
  бы рыб, как все остальные. А так -- без работы, зато жив. А работу-то он
  найдет. Субраманья поможет. Кто Субраманью уважает, того он от напасти
  убережет. Это уж точно, -- заключил индус с таким гордым видом, словно он
  сам был старшим сыном Шивы и сам посоветовал Сунгаю больше пить, чтобы
  остаться в живых.
   Ло напряг память, стараясь вспомнить фамилию в списке экипажа, который
  ему принесли вместе с материалами расследования кораблекрушения. Но он
  взглянул на список лишь мельком, поэтому в памяти ничего не отложилось.
   -- А ты видел этого... Сунгая?
   -- Да, да, Сунгаем его зовут, -- закивал индус. -- Я-то не видел,
  другие видели.