-- А я бы на вашем месте плюнул на все и отправился с этой красоткой. У
  нее такие глаза... И...
   Патрик так взглянул на него, что шофер прикусил язык.
   У пагоды Четтиар творилось что-то невероятное. Патрику показалось, что
  чуть ли не все индусы города собрались здесь сегодня. "Черт бы вас побрал с
  вашими кокосовыми орехами", -- раздраженно подумал инспектор, протискиваясь
  сквозь толпу внутрь пагоды. Вслед ему неслись возмущенные возгласы, какая-то
  старуха зло прошипела, что китайцу нечего делать среди индусов. Но Ло упорно
  продвигался вперед. Наконец ему удалось пробраться в пагоду. Там стояла
  невыносимая жара. Дыхание сотен людей смешивалось с благовониями и резким
  запахом жженых кокосов. Столик для подношений перед бронзовой статуей
  Субраманьи ломился от фруктов, меда в баночках, молока в бутылках.
  Темнокожий священнослужитель, замотанный в светло-зеленую материю, мерно
  раскачивал небольшую керосиновую лампу и названивал в колокольчик. Тот, кто
  уже сжег свой орех, брал с алтаря еще горячую золу и наносил себе на лоб три
  полоски. Затем жрецы рисовали ему красной краской небольшую точку между
  бровями -- "третий глаз добродетели", кум-кум. На этом обряд отпущения
  грехов и выражения преданности Субраманье заканчивался. Верующий отходил от
  алтаря, уступая место другим страждущим, которые в ожидании своей очереди
  неистово кололи себя иглами.
   Устроившись справа от алтаря, Ло прекрасно видел все помещение.