олагая, что от этого она станет чище. Затем
  бережно взял сигарету, секунду полюбовался ею и вставил в свой беззубый рот.
  Окурок он аккуратно положил в нагрудный карман. Патрик щелкнул зажигалкой. И
  без того ввалившиеся щеки малайца еще больше втянулись, чуть ли не
  соприкасаясь друг с другом. Он затянулся, благодарно затряс головой и стал
  выкашливать дым. Ло терпеливо ждал.
   -- Почему не слышал? -- повторил наконец малаец, накаш-лявшись вволю.
  -- Был такой на "Тумасике". Только не японец он. Японцы, они плохие
  механики. Боцманы они хорошие. А механики плохие. А этот, про которого туан
  спрашивает, индонезиец. Вот индонезийцы в моторах сильно понимают. И этот
  разбирался. Сильно разбирался. Сунгаем его звали.
   -- Так где же его можно найти?
   -- А нигде не найти. Утонул он. Утонул вместе со всеми, когда "Тумасик"
  ко дну пошел. Они в Таиланд, значит, отправились, а...
   -- Как утонул? Его же уволили перед отплытием.
   -- Уволить-то уволили. Это верно.
   Сделав несколько затяжек, малаец присел на корточки и нежно погасил
  окурок об асфальт. Потом медленно поднялся и тоже спрятал его в нагрудный
  карман.
   -- Ну вот. А почему его уволили? Потому что пил он здорово. Вот ведь
  как:. маленький, щупленький, а пил -- у-у-у! Ну вот. Уволили его прямо за
  день или за два до отплытия. А как "Тумасику" в море выходить, хватились --
  не могут найти механика. Механиков-то много, а хороших мало. Ну и взяли его
  снова. Прямо