хозяйки сушили на длинных бамбуковых
  шестах, торчавших прямо из окон.
   Когда Аланг возвращался домой, у него портилось настроение. Он уже
  давно подумывал о том, чтобы продать свою квартиру и осесть где-нибудь в
  более тихом месте. Но покупателей не находилось. Людей его круга не
  привлекал столь буйный квартал.
   -- У меня складывается впечатление, что китайцы не мыслят своей жизни
  без этих идиотских бамбуковых шестов, -- ворчливо заметил Аланг своему
  спутнику, разгребая руками очередную ватагу чумазых китайчонков, выросшую
  неизвестно откуда на их пути, -- как будто нельзя найти другого способа
  сушить свои тряпки. Скажите, Патрик, из вашего окна тоже торчит это дивное
  украшение?
   -- А вы еще не приобрели себе кровать с набалдашниками? -- парировал
  инспектор, мгновенно вспомнив, что во многих малайских семьях традиционно
  ценится уставленная ненужными украшениями большая деревянная кровать с
  пологом на четырех столбиках, на которой обычно не спят, а приобретают ее
  лишь для показа гостям.
   Аланг покосился в сторону своего подчиненного.
   -- Нет, Патрик, вы просто невыносимы.
   Лифт доставил их на десятый этаж, и Аланг остановился у дверей своей
  квартиры, отыскивая в общей увесистой связке нужный ключ.
   В прихожую вышла жена Аланга -- полная женщина лет пятидесяти. Она была
  одета в прямую темно-красную юбку по щиколотки -- саронг и желтую баджу
  кебая -- плотно прилегающую, открытую