Единственное, в чем нас могут обвинить -- это в присвоении чужих документов.
  Что же, уплатим штраф... Но наследство мы все-таки заберем... Мы подадим в
  суд... Где это видано, чтобы оставлять наследство неизвестно кому...
   Она бросила презрительный взгляд на мужа, который буквально съежился на
  своем стуле.
   -- Кретин несчастный! Зачем только я связалась с тобой? -- И опять
  опасливо посмотрела вверх. -- Да простит меня аллах!
   -- Действительно, -- согласился Ло, -- вы отделаетесь штрафом... если,
  конечно, все так, как вы говорите...
   -- Других грехов за нами не водится! -- язвительно произнесла жена
  Карима.
   -- Это мы увидим. Я пришел к вам совсем по другому делу.
   Карим с женой удивленно переглянулись. Патрик вытащил из кармана газету
  с фотографиями трупов на Блаканг-Мати.
   -- Вы видели эту газету?
   -- Мы не интересуемся политикой, -- подняла ладонь хозяйка.
   -- Ваше дело, -- пожал плечами Ло. -- Но как вы объясните мне это?
   Супруги прочитали заголовок, взглянули на фотографии.
   -- О аллах! -- Госпожа Карим побледнела. -- Раззак на Блаканг-Мати!
  "Сад смерти"! О аллах! Но как... А-а! -- Она судорожно глотнула воздух,
  покачнулась и рухнула на пол.
   Карим засуетился в поисках воды.
   "Играет", -- подумал Патрик. Но побледневшее лицо женщины с резко
  очерченными, изогнувшимися в судороге синими губами явственно говорило о
  том, что ей действительно стало дурно.
   Минут через пять