го помощи. Юкинаге, выросшему в столице, была чужда провинциальная
  общинность, семейственность, все еще сохраняющаяся во многих районах
  страны. Но Куниэда, видимо, поддерживал такого рода контакты, в том числе
  и со стариком. Когда Юкинага рассказал Куниэде об опасениях профессора
  Тадокоро, а затем вместе с ним чуть ли но насильно включил профессора в
  число участников встречи, он еще не знал об отношениях Куниэды со
  стариком. Даже имени его не слышал. А когда Куниэда рассказал ему о Ватари
  и объяснил, кто он такой, Юкинага вспомнил, что некогда Ватари был
  довольно известной личностью. Но старику уже перевалило за сто, он уже
  более двадцати лет назад ушел с общественной авансцены. Поело встречи
  ученых с правительственными чиновниками Юкинага был представлен ему
  Куниэдой. Его поразила духовная сила, исходившая от этого сморщенного,
  немощного на вид старика, острота и ясность его ума. Он задавал Юкинаге
  лаконичные, точно сформулированные вопросы, но при всем том казался
  простодушным и ласковым патриархом. А когда Юкинага там же, в доме Ватари,
  узнал, что влияние этого человека способно заставить пошевелиться даже
  премьер-министра, то без всяких возражений согласился выманить профессора
  Тадокоро на свидание со стариком.
   Как бы то ни было, ясно только одно: если бы этот старик но обратил
  внимания на сообщение Куниэда о встрече ученых и членов кабинета
  министров, если бы он не заинтересовался личностью профессора