узыка,
  негромко беседовали хорошо одетые пары. На дне сине-фиолетового полумрака,
  словно белесые животы рыб в темноте морского дна, колебались лица,
  обнаженные руки, плечи. Поблескивали драгоценности. Иногда, словно блицы,
  вспыхивали огоньки зажигалок.
   Все пятеро заняли столик у окна и, заказав белое вино, подняли бокалы.
   - Ну, - сказал Куниэда - за великое начинание...
   - Какое уж тут великое начинание!.. - рассмеялся Онодэра.
   - Давайте лучше за успешное завершение исследований.
   - За успех, благополучие, "Кермадек"! - проговорил Юкинага.
   - И за будущее Японии... - закончил Наката.
   Тихо звякнули бокалы. Когда их наполнили второй раз, Онодэра,
  отключившись от общей тихой беседы, откинулся на спинку стула и сквозь
  стеклянную стену стал смотреть на раскинувшийся внизу ночной город.
   Ночное Токио, как всегда, утопало в потоках света. Холодный, синеватый
  свет ртутных фонарей скрещивался с белыми лучами автомобильных фар и с
  красными - подфарников; скоростное шоссе, освещенное желтыми натриевыми
  фонарями, извивалось, будто гигантский удав, небоскребы, словно черные
  чудовища, глядели в ночь мириадами ярких глаз.
   Отсюда просматривались районы Акасака, Роппонги и даже Гиндза. Красный,
  синий, зеленый, бледно-сиреневый неоновый свет, кружа в ночном небе,
  неутомимо выписывал одни и те же буквы и иероглифы. Глядя на озаренное
  многоцветными отблесками небо, казалось, что слышишь даже шум веселья,
  бушевавшего под этим небом.