безумевшие от ужаса
  люди искали укрытия в парке Сиба, в лесах и на площадях Ееги. Сначала там
  задержались в надежде переждать землетрясение возвращавшиеся домой
  служащие, потом появились погорельцы, успевшие захватить с собой самое
  необходимое...
   Ни государственные, ни частные железные дороги не работали. Часть
  подземки горела, часть была затоплена водой. Улицы и дороги по-прежнему
  оставались непроходимыми из-за пожаров, руин, скоплений мертвого
  автотранспорта. Хайвеи не действовали. Жар пылавших на них машин был
  настолько сильным, что, растекаясь потоками, плавился асфальт. Взрывы газа
  в подземных коммуникациях все еще подбрасывали порой тяжелые крышки люков;
  вода из прорванных труб, сталкиваясь с огнем, превращалась в клубы
  горячего пара.
  
  
   Когда Ямадзаки окончательно пришел в себя, он понял, что находится в
  лесу у храма Мейдзи. Должно быть, он вывихнул ногу. При каждом шаге тупая
  боль пробегала по лодыжке. Даже это он почувствовал только сейчас.
  Ямадзаки огляделся, Ясукавы рядом с ним не было. Спереди, сзади, слева и
  справа торопливо двигались истерзанные, запыхавшиеся, покрытые грязью и
  пылью люди. Стоны, плач. Кто-то с громким воплем пробежал мимо и скрылся в
  лесу. Сзади, за деревьями, появилось красное зарево, потянуло запахом
  гари. Видно, начался пожар у главной дороги в храм.
   Как это я сумел спастись, рассеянно думал Ямадзаки, волоча больную
  ногу. Ему казалось, что здание, из которого они тогда