огда пытались выбраться,
  обрушилось. Он вспомнил, как вцепившись в поручни падавшей вместе со
  зданием лестницы, смотрел на истерзанную и исковерканную улицу. Да, да, он
  падал - плавно и неторопливо, как в замедленной киносъемке... А что же
  потом?.. Потом его тело вместе с железобетонной громадиной рухнуло на
  землю... Он обо что-то ударился спиной, очень сильно. Из глаз посыпались
  искры. Запах гари, пыль, забившая нос и горло... Его тело подпрыгнуло как
  мяч... чей-то вопль, жуткий, душераздирающий... Потом?
   Напряжение вдруг схлынуло, и он ощутил боль во всех суставах. Что-то
  липкое текло по лицу. Веки были покрыты густой пылью, рукав пиджака
  оторвался, словно его срезали бритвой, рукава рубашки тоже не было, из
  обнаженной руки текла кровь. Левая брючина ниже колен превратилась в
  мочалку, вся голень в ранах. Он невольно застонал от боли во всем теле.
  Сердце опять бешено заколотилось, все скорее, скорее, в ушах, в висках
  гулко застучала кровь.
   Миновав перелесок, Ямадзаки внезапно почувствовал страшную слабость. Не
  устоял на ногах, опустился на колени. Тело покрылось холодным потом, дышал
  он с трудом, вся его плоть стала сплошным сгустком боли. Когда высокий
  звон в ушах стих, до него, словно всплески, донеслись взволнованные голоса
  людей. Ямадзаки несколько раз глубоко вздохнул, и голова немного
  прояснилась. В лесопарке вокруг храма уже собрались тысячи, а может быть,
  десятки тысяч людей. В кромешной тьме двигались черные