илуэты, порой
  отблеск пожара высвечивал чье-нибудь искаженное ужасом лицо, казавшееся
  призрачным ликом этой зловещей ночи.
   - Нижний город целиком погиб! - кричал кто-то. - Что?.. Районы
  особняков Акасака, Сибуя и Аояма? О них ничего не известно...
   - Говорят, Токийский залив превратился в море огня... - прошептал
  кто-то.
   - От Цукидзи до Синагавы... и Гиндзы больше нет...
   Осторожно ступая на больную ногу, Ямадзаки встал. Внезапно его охватила
  жгучая тревога. Что стало с его семьей?.. С их домом на Сосия?.. Усталая,
  ворчливая жена, старший сын, прыщавый, пижонистый, с длинными, как у
  женщины, волосами, старшая дочь-девятиклассница, в кого только она пошла -
  такая красавица, что даже страшно за нее делается, вторая дочь, слабенькая
  из-за перенесенного в раннем детстве полиомиелита...
   - Позвольте спросить? - обратился Ямадзаки к прохожему, лица которого
  не мог рассмотреть. - Электрички еще не ходят?
   - Ишь ты, электричку захотел! - грубо ответил мужской голос. - Рельсы
  перекорежило, перекрутило, как проволоку. Везде оползни, провалы. Разве
  тут восстановишь. А в Сибуя... ну, выехала из Сибуя... полная электричка и
  на эстакаде сошла с рельсов... Трупы, понимаешь, лежат... Да, трупы...
  трупы... Я только что оттуда, сам видел.
   - А что творится на хайвеях, ужас! - произнес кто-то высоким, плачущим
  голосом. - Ужас! На Касумигасэки... В подземном туннеле...
   - Куда смотрит полиция? - громко сказал кто-то другой. - Где она?
  Обычно,