ишлось ограничить продажу билетов на Токио. На шоссейных дорогах
  проезд машин в столицу ограничивали полицейские посты. Как ни странно, но
  в эти тяжкие для всей страны дни происходили столкновения между толпами
  рвавшихся в столицу любопытных и представителями властей, преграждавшими
  им путь. Да еще некоторые газеты опрометчиво выступили против "произвола
  лиц, ответственных за охрану общественного порядка".
   Однако в самих районах бедствия обстановка была достаточно спокойной.
  Это объяснялось прежде всего тем, что люди, застигнутые врасплох
  обрушившейся на них бедой, еще находились в состоянии шока, а потому ко
  всему относились с холодным равнодушием. Кроме того, благотворное влияние
  оказывало "поколение переживших бедствия" - несчастья и нищету военного и
  послевоенного времени. Радио ежедневно сообщало все новые и новые
  подробности катастрофы, но в сознании людей не укладывалась связь между ее
  масштабами и тем, что произошло непосредственно с ними или у них на
  глазах. И лица делались все более равнодушными и отчужденными. После
  землетрясения и ливня установилась ясная погода, и жители уцелевших
  пригородных районов могли наблюдать, как из центра столицы все продолжает
  подниматься к небу черный дым.
   А в центре Токио царила неправдоподобная тишина. Подземка почти на всем
  своем протяжении либо сгорела, либо была затоплена. Там сейчас разлагались
  десятки тысяч трупов. Кольцевая дорога в нескольких местах разорвалась, по
  скоростным