не удавалось восстановить
  водопровод, воду доставляли на водовозных машинах, и через неделю после
  землетрясения работало более двухсот пунктов водоснабжения. Начала
  ощущаться нехватка медикаментов, для миллиона раненых не хватало
  больничных коек. Токийская электросеть, потерявшая семьдесят процентов
  сверхмощных ТЭЦ в прибрежном районе, в первую неделю после бедствия
  снабжала энергией, получаемой из других районов страны, только важнейшие
  объекты. Столица пребывала в темноте, лишь сорок пять процентов ее
  площадей и улиц получали электричество. И то только на три часа.
   С наступлением вечера на центр Токио опускалась гигантская пелена
  мрака. Свет горел лишь в общественных зданиях, кое-где освещались участки
  дорожных работ, да порой вспыхивали фары грузовиков. В районах Гиндза,
  Синдзюку и Акасака темнота казалась особенно густой и липкой - ведь совсем
  недавно здесь плясало, сверкало, бесилось радужное зарево неона,
  разрезаемое ослепительными снопами света от фар бесчисленных машин.
  Большие здания кое-где уцелели. Но западная часть Гиндзы, сгоревшая дотла
  в огне гигантского пожара, возникшего сразу после землетрясения, являла
  собой ужасающее зрелище. Хотелось закрыть глаза, чтобы ничего не видеть.
   - Теперь все, конец барам Гиндзы... - сказал патрульный полицейский,
  шагая по темной, обгоревшей аллее.
   - Не обязательно... - ответил ему второй, пожилой, внимательно глядя
  под ноги. - Пройдет года два, три,