ся поплатиться собственной жизнью...
  
  
   Все дороги в Хаконэ где-нибудь да были повреждены. Чаще всего это были
  косые разломы почвы. Приходилось их объезжать. Да еще масса машин, так что
  ехали со скоростью немногим больше десяти километров. В Хаконэ прибыли
  после полуночи.
   Хаконэ тоже немало пострадал. В районе Тоносава то и дело попадались
  полуразрушенные здания, в некоторых местах не было электричества. И все
  равно гостиницы и кемпинги были переполнены беженцами из Канагавы и Токио.
  Спиральная дорога на отдельных участках стала непроезжей из-за обвалов, в
  ряде мест двигаться можно было только по одной стороне.
   На пути из Убако к вершине Кодзири-тогэ в криптомериевую рощу
  сворачивала малоприметная частная дорога. Когда машина взобралась на самый
  верх крутого подъема Цудузураорэ, показался одноэтажный дом, окруженный
  живой изгородью. Остановив машину у ворот с перекладиной, водитель сказал
  несколько слов по интерфону. Открылась дистанционно управляемая калитка.
   В саду лежали груды желтых листьев, их, видно, специально не убирали.
  Среди них валялся упавший каменный фонарь в стиле "орибэ", на мху остался
  глубокий след от сорвавшегося плафона. Значит, здесь тоже ощущались
  толчки.
   Старик одиноко сидел в комнате размером в десять татами, греясь у
  вделанной в пол жаровни. Сидел он на низеньком стуле с сиреневой атласной
  спинкой. На нем были кимоно и накинутая сверху темно-коричневая стеганая
  безрукавка. Шея обмотана белым фланелевым