люди... я хочу
  сказать, когда этот день приблизится, многие люди начнут кое о чем
  догадываться, ведь появятся разные там предупреждения... Но почти никто,
  наверное, не поверит... А это... это самое... оно произойдет тогда, когда
  должно будет произойти...
   Старик все еще продолжал покачивать чашку. Его морщинистая шея слегка
  дрогнула, раздался едва слышный кашель. Все следили за медленным танцем
  чашки. Вдруг рука старика остановилась, чашка легко стукнула о столик и
  наконец замерла.
   Морщинистая рука исчезла под столом и на что-то нажала. Где-то в
  глубине дома едва уловимо заколебался воздух.
   - Тадокоро-сан, - старик поднял голову и слегка повел ею в сторону. -
  Вы заметили вон тот одинокий цветок?
   Тадокоро поднял глаза. Рядом с токоно-ма в стену были вделаны полки. На
  столбе, разделявшем их, висела ваза из тыквы-горлянки с одиноким ярко-алым
  цветком, от стебля которого отходили два темно-зеленых листика.
   - Кажется, камелия вабисукэ... - пробормотал профессор Тадокоро.
   - Да, правильно. Один куст осенью вдруг весь расцвел, словно обезумел.
  Тадокоро-сан, кажется, природа Японии с недавних пор повсюду сходит с ума.
  Может, с точки зрения ученого, в этом нет ничего особенного. Но мне,
  прожившему среди этой природы сто лет, думается, что травы, деревья,
  птицы, насекомые, рыбы чего-то испугались и...
   Тихие шаги прошелестели по коридору и остановились за седзи.
   - Изволили вызывать? - раздался голос.
   - Ханаэ, - сказал старик,