"святостью" власти. И вместе с тем, если его решение, как подброшенная
  монета, упадет не на "орла", а на "решку", исполнитель роли "святого" с
  легкостью превратится в козла отпущения, в жертву, которая будет брошена
  на кровавый алтарь богини судьбы... Но... если человек, прекрасно сознавая
  все это, все же становится на такой путь, он уже властелин...
   Премьер считал себя самым обыкновенным человеком. Его расчеты всегда
  были строги, точны и рациональны. Про себя он даже гордился этим. Когда он
  только ступил на политическую арену, ему казалось, что время политических
  деятелей эпохи Мэйдзи, умевших широко мыслить и далеко видеть, прошло. Он
  считал, что политикой можно управлять - так же как и предприятием -
  рационально, на основании строгих и точных данных при соответствующей их
  обработке, и публично распространялся на эту тему. Но когда он, к
  собственному удивлению, выдвинулся - победил на выборах старейшину
  правящей партии и сам стал ее главой, а затем и премьером, - то, еще не
  успев воспринять свое выдвижение как реальность, вдруг осознал особые свои
  способности, которые, по его мнению, не делали ему чести. Свои называли
  его "неустрашимым и отважным", политические противники - "холодным,
  жестоким, расчетливым". Однако массы начали испытывать к нему доверие с
  некоторой примесью почтительного страха. Окружающие - исподволь,
  потихоньку - навязали ему роль бессердечного "вершителя судеб", на которую
  другие были не способны,