бны, и он наконец это понял. К тому же интуиция редко
  его подводила, его решения в большинстве случаев оказывались правильными,
  а если порой он и ошибался, то не терял удивительного хладнокровия и не
  колебался, как прочие, и в результате выходил из сложных ситуаций с
  минимальными потерями. А иногда даже умел превратить поражение в победу.
  Ему самому нередко казалось, что он вовсе не "неустрашимый и отважный", а
  просто-напросто лишенный некоторых эмоций, например чувства страха,
  человек. Но дело было, конечно, не только в этом. У него было своего рода
  духовное обаяние, привлекавшее людей и в сочетании с его недюжинным
  бесстрашием создававшее вокруг него ореол таинственности.
   Пожалуй, он сам никогда особенно не стремился к власти и очутился на
  своем высоком посту не потому, что добивался этого, а потому, что
  незаметно для себя был выдвинут другими. Во всяком случае, такое ощущение
  не покидало его в течение двух сроков. В определенном смысле это был путь
  "жертвы". Он сам не понимал, отчего все произошло. Возможно, причиной
  этому были гены, возможно, воспитание. Он знал, что его кандидатуру
  выдвинул и оказывал ей закулисную поддержку тот самый старик, однако не
  придавал этому особого значения. Конечно, он не игнорировал старика - и
  ездил к нему, и слушал его рассказы о былом, и беседовал с ним об
  искусстве, однако вовсе не считал себя его подопечным. Уж очень далек был
  мир старика от того мира, в котором он ежедневно