т, подумал Онодэра, на этот раз они наверняка учуяли, что здесь
  что-то не то. Тревога, исходившая от демонстрантов, их замкнутые, серые от
  холода и тоски лица, казалось, свидетельствовали о том, что люди начинают
  терять уверенность в завтрашнем дне. И эти плакаты с такими
  категорическими требованиями в трудный для всей страны момент... Нет, нет,
  они чувствуют приближение чего-то недоброго, каких-то трагических
  перемен... Они по-прежнему относились к броским заголовкам, вроде
  "Наступит ли большой кризис?", или "Свежие продукты на черном рынке
  повысились в цене на сорок процентов", или "Опасность продовольственного
  кризиса будущей весной", но сделались более внимательными, пытаясь
  прочитать за ними признаки чего-то страшного.
   Тонкий народ, с болью в сердце думал Онодэра, проходя мимо
  демонстрантов и чувствуя - всей своей кожей - их настроение. А что если
  они... если народ узнает об _этом_?.. Ведь вероятность теперь уже
  превысила пятьдесят процентов?.. Не приведет ли это к гигантской панике?
  
  
   В одной из комнат Управления морской безопасности Онодэра встретил
  пришедшего сюда минутой раньше Катаоку. За короткое время этот веселый,
  по-мальчишески круглолицый, дочерна загорелый парень страшно изменился.
  Его ослепительно яркая улыбка погасла. Всегда плотно сомкнутые губы скрыли
  белизну ровных зубов. Глаза стали тусклыми, кожа серой, словно он постарел
  на десять лет. Катаока, как и все сотрудники