, - кивнул Нодзаки. - В последние двадцать лет Австралия была
  для нас хорошим партнером. И мы высоко ценим ваш личный вклад с эту
  дружбу.
   - Я прилагал и прилагаю все усилия, чтобы превратить Австралию в
  открытый для всего мира "континент новых возможностей", хотя мои дед и
  отец были сторонниками так называемого "превосходства белой расы"... -
  сказал премьер, вытащив из нагрудного кармана сигару. - В начале века на
  севере нашей страны вспыхнула золотая лихорадка. К нам хлынули переселенцы
  из Юго-Восточной Азии. Я думаю, ни дед мой, ни отец не были откровенными
  расистами. Но... подумайте сами! Австралия издавна была местом ссылки, на
  ее пустынных просторах обитали только кенгуру да аборигены. Белые на этих
  относительно безграничных землях разводили овец, крупный рогатый скот,
  неторопливо увеличивая территорию, необходимую для спокойной жизни. Они не
  могли угнаться за непоседливыми и вечно спешащими рабочими китайского
  происхождения. Белых это не могло не раздражать, а тут еще разгорелся
  пожар дискриминации монголоидов, докатившийся до нашей страны как
  международное поветрие. В результате - закон об ограничении иммиграции и
  немало трагедий... Поэтому мы не раз советовали руководителям японской
  промышленности не опережать время...
   Премьер усмехнулся, заметив, что сам увяз в этой проблеме. Он
  почувствовал даже некоторое раздражение против японца, который, оставаясь
  на редкость немногословным, сумел направить разговор