саку. И в каждой из этих
  коробок творилась жизнь человеческая, чуть расцвеченная скромными
  надеждами и удовольствиями... Узы родства, совершенно неприметные в
  повседневной жизни, обретают вдруг свинцовую тяжесть при малейшем
  отклонении от нормы - таком, как супружеская ссора, болезнь ребенка или
  смерть близких...
   И нужно спасти, переместить, переселить более двадцати миллионов семей,
  обремененных тяжестью многотрудной жизни. Заставить их бросить дом, за
  который наконец-то выплатили половину ссуды, пианино, купленное для дочери
  ценой огромных жертв... Все бросить и отправиться в чужие края, в
  неизвестное завтра?..
   - Задумался? Давай выходить, - отстегнув ремень, брат хлопнул Онодэру
  по плечу. - Рановато немножко, но не пообедать ли нам? Как ты насчет
  рыбки, кузовка, а?
   - А что, можно кончить пост? - рассеянно спросил Онодэра.
   - А почему нет? Я вчера весь день и сегодня до двенадцати постился.
  Похороны фактически уже кончились... - брат легко спрыгнул на землю. -
  Только жене не говори. В последнее время она вдруг стала проявлять
  строгость в таких вопросах. Возраст, наверное, сказывается.
   Пообедали в районе Хокусинти, в японском ресторане, где хорошо готовили
  рыбу и который славился своим сакэ. Онодэра выпил много, - давно он уже
  так не пил, но почему-то почти не опьянел. Они вышли на улицу и окунулись
  в море света, хотя его здесь было чуть меньше обычного - экономили
  энергию. Ведь приходилось