гитару. Импровизация в
  сумасшедшем темпе покорила паренька.
   - Здорово! Ну вы даете! - восхитился он.
   Подхлестнутый похвалой, Онодэра на ходу подбирал слова.
   - Что это за песня? - матрос был в полном восторге. - Я первый раз
  слышу.
   - А я только что ее сочинил, - на душе у Онодэры было препаршиво. - Она
  называется "Ничего-то мы не знаем, ничего-то мы не можем".
   - Ишь ты! - удивился матрос, взял у Онодэры гитару и тут же почти без
  ошибок исполнил только что услышанную песенку.
   - А не лучше ли в этом месте играть вот так. - И парень показал как.
   - Разумеется, лучше, - кивнул Онодэра, смущенный своим ребяческим
  порывом, порожденным раздражением. - Да, конечно, лучше.
   - Пойдемте в трюм, а? Может, вы ее до конца сочините, эту песню?
   - Нет, я спать пойду. Продолжение сочини сам.
   Уже бросившись на койку, Онодэра вспомнил только что сыгранную песню и
  подумал: "А ничего ведь..." Он улегся на живот и записал мелодию на
  оказавшемся под рукой клочке бумаги.
  
  
   На следующий день, в семь часов утра, "Дайто-мару", идя на малой
  скорости, произвел промер глубины и остановился прямо над затонувшим
  островом.
   "Тацуми-мару", совмещавший функции нефтезаправщика и вспомогательного
  судна, прибыл еще прошлой ночью и теперь стоял метрах в трехстах от
  "Дайто-мару". На нем тоже готовились к погружению. Стрела подъемного крана
  подняла "Вадацуми" и медленно опустила на поверхность воды. Онодэра с Юуки
  прыгнули на его уходившую из-под