странству дна. Вода в морском желобе была
  совершенно прозрачной.
   "Вадацуми" висел в воде как неподвижный аэростат, соединенный с грунтом
  короткой якорной цепью. Он замер, словно живое существо, удобно
  устроившееся на последнем звене цепи, словно йог, усевшийся в позе
  созерцания на конце брошенной в воздух веревки... Шесть его глаз испускали
  шесть пучков света. Великая мертвая тишина гигантской морской глубины
  сжимала со всех сторон эту хрупкую скорлупку, которая испытывала на себе
  давление в восемьсот атмосфер. Здесь даже плотность воды была на четыре
  процента выше обычной. Эта огромная тяжесть давила на все обширное
  пространство донной пустыни, покрытой липким илом. Температура внутри
  гондолы упала до двенадцати, а воды - до полутора градусов. Люди в
  гондоле, угнетенные непомерным бременем, навалившимся на плексигласовые
  иллюминаторы диаметром в пятнадцать сантиметров, едва дышали.
   - Итак, - сказал Онодэра охрипшим голосом, - мы на дне желоба. Глубина
  семь тысяч шестьсот сорок метров.
   Словно разбуженные его голосом, оба ученых возбужденно зашептались.
   - Вон они! - профессор Тадокоро показал на что-то пальцем.
   Юкинага кивнул. По дну тянулись волнообразные следы.
   - Совсем недавно с запада на восток здесь прошел внезапный и достаточно
  сильный донный поток, - сказал Юкинага. - А вон там старые волнообразные
  следы протянулись с юга на север.
   - А это что? - спросил профессор. - Длинное, похожее на канаву?