потом крепко, всей рукой схватил запотевший
  стакан с бледно-зеленой жидкостью и кусочками льда и осушил его двумя
  глотками.
   - Прикажете повторить? - спросил бой.
   Онодэра кивнул.
   Подошла другая хостэс и, едва кивнув Онодэре, уселась рядом с Есимурой
  и стала ему что-то шепотом говорить. Кажется, она выспрашивала о ком-то из
  клиентов. Онодэра взял подсоленный земляной орешек и одним глотком выпил
  половину второй порции. Он начинал скучать. И ушедшая Юри, и сидящая рядом
  с Есимурой хостэс в каштановом парике отличались красотой и изяществом, но
  на их молодых лицах - а девушкам было не больше двадцати трех - четырех
  лет - лежала неизгладимая печать утомления. Дорогой шик в одежде - и
  несвежая кожа. Прекрасно держатся, но обе какие-то колючие. Зарабатывают,
  небось, в трое-четверо больше такого служащего, как он, и все же их
  пожирает какая-то неутолимая жажда. Конкуренция, зависть, ревность,
  деньги, неудержимое желание роскоши, блеска терзают их, сжигают изнутри...
  Что-то в них раздражающим образом действовало на Онодэру.
   Молодые, очаровательные, эти блестящие девушки, несмотря на свою
  молодость, уже не умеют по-настоящему радоваться. Сердца их не знают
  полноты, как не знает насыщения звериная утроба. Они утомились от
  собственных желаний, которые в них постоянно искусственно возбуждают.
  Где-то в глубине их глаз уже появились первые признаки мрачно-тусклой
  скуки. К тому же они все время говорят умненькие вещи, но ни