и с содовой и небрежно облокотился
  на рояль. Не проронивший до сих пор ни слова композитор кивнул в сторону
  Есимуры:
   - Этот тип твой начальник?
   - Ага... - утвердительно кивнул Онодэра.
   - Нехорошо, конечно, говорить такие вещи, но он препротивный мужик, -
  сказал композитор, скривив рот. - Пошляк и пройдоха; без выгоды для себя и
  шагу не ступит, из всего сумеет извлечь пользу. У людей такого типа, даже
  если они и талантливы, начисто отсутствуют человеческие эмоции. У них
  жажда власти превратилась в инстинкт... ну, как половой инстинкт, что
  ли...
   Онодэра не знал, как поддержать такую беседу, и пил молча.
   - Не место ему здесь! - желчно продолжал молодой композитор. У него
  было странное лицо - красивое, но как-то не сочетавшееся со всем его
  обликом. - Играл бы себе в гольф с бывшими своими начальниками из
  государственных учреждений или с фирмачами. Самое дело для таких...
   - Не знаю, за что ты на него так зол, но лучше бы со мной не
  откровенничал. Ты же меня первый раз видишь, - спокойно сказал Онодэра,
  вертя в пальцах стакан. - Конечно, я не стану ему передавать, но стукнуть
  тебя могу. Я, может, и согласен с тобой, но все же он мой начальник,
  понимаешь?
   Композитор некоторое время сосредоточенно смотрел на стакан, плясавший
  в руке Онодэры, а потом, хлопнув его по плечу, просто сказал:
   - Виноват. Забудем! - сощурив глаза, он с минуту разглядывал фигуру
  Онодэры. - Ну и здоровый же ты! И сильный, наверное,