от дом строить. Айшат тогда еще совсем маленькая была, но помнила, как отец на своей машине дяде Доке бетономешалку привез. Такая круглая, вроде котла, в каких на праздник баранину варят, только наклонный такой котел и вращается, если его к электромотору подключить.
   И Айшат вспоминала, как она тоже маленьким пластмассовым ведерком носила в этот вращающийся котел песок и воду. А дядя Дока все смеялся и трепал ее по головке, мол, спасибо, помощница!
   Теперь им, Ахмету Зелимханову да Доке Бароеву, жить негде. Да и их самих нет в селе. Дядя Дока с отрядом ушел, а Ахмета Зелимханова вместе с отцом Айшат тогда увезли... Уже год, как увезли.
   В общем, дожили до лета.
   Сажи уже совсем самостоятельная стала и коз пасла одна, без взрослых. Отпускали ее одну - а куда денешься! Мама опять ездила в Грозный - искать отца. Ее двадцать дней не было. Айшат и Сажи так и жили вдвоем.
   Сажи с козами поутру в поле, а Айшат - воду натаскать, тесто замесить, лепешки испечь, постирать, убраться, нехитрую одежду починить... Ну, это-то все легкая работа - женская. А вот потом идти кирпичи по развалинам собирать, да сбивать с них цементный раствор - это совсем другая - трудная, тяжелая работа.
   А надо. Потому что один кирпич можно продать за десять рублей. А деньги нужны. Потому что матери зарплату уже полгода не платили. И детское пособие тоже.
   А муку купить, соль, крупу - на все деньги нужны. Хорошо, козы молока дают. Но и козам тоже надо накосить. Тоже не женская работа.
   Раньше отец ходил косить. На берег речки. Там откос крутой. Так он привязывался веревкой за пояс, а дядя Лека его держал, пока отец косит. А потом наоборот. По очереди.
   Айшат так не рисковала. Некому за веревку подержать. Сажи - та разве удержит?
   Мать приехала совсем без сил. Устала там, в Грозном. И все деньги, что брала с собой, все там потратила. Соседкам рассказывала, как ходила и в ФСБ, и в прокуратуру,