ины, которую он, как ему сейчас казалось, уже любил.
   Ева расставила чашки, причем не простые, а из какого-то особенного фарфора, который Гера по случаю купил у одной бабки, старой петербурженки. Подоспел чай. Когда она наливала Мухе, он посмотрел на нее. И она улыбнулась.
   Стали молча пить.
   - Что же мы так сидим? Я музыку сейчас поставлю. - Ева вскочила и, порывшись в горке какого-то хлама, достала компакт-диск. - Герка до запоев хорошие заказы имел. А я музыку люблю. Это Брамс.
   Леша сидел и не совсем понимал, что происходит. Перед ним на стене была розовая Ева, закинувшая руки за голову, расчесывающая волосы, в наивном целомудренном бесстыдстве обнажившая прелестное тело, как обнажают его только перед зеркалом или перед самым близким и любимым человеком. Совсем непохоже на шеронстоуновские снимки.
   А какое чудесное имя - Ева! Первая женщина на земле. Была до нее еще вроде какая-то Лилит, но это только сомнительные слухи...
   А что будет дальше?! Ведь она замужем. Нет, это не проблема! Ева, конечно, сама выбирает мужчин. А значит - Герману придется отступить.
   Муха был уже очень пьяный. По дороге к Еве они купили молдавский коньяк. Продавщица расхваливала его на все лады. Муха скептически ухмылялся и спорил, радуясь возможности показать себя знатоком перед Евой. Только все равно пришлось взять этот коньяк, потому как на другой денег у него не было. И так отдал последнюю наличку, обратно хоть пешком иди!
   Но повод был достойный. Чувствовал Муха, что сейчас все у них и случится. В первый раз. Волновался сильно, нужно было что-то с этим сделать. Иначе может выйти конфуз - Муха это хорошо понимал. Сексуальной практики у него не было, но с теорией все было в порядке.
   Борясь с волнением, он практически в одиночку опустошил бутылку. Ни о каких активных действиях теперь и речи идти не могло. Мухе стало стыдно и грустно. Единственное, что его успокаивало - понимающий