рот в немом крике, обмывала ей бедра и живот. А Сажи стояла рядом и безмолвно смотрела.
   - Кто? - спросила мать.
   - Русские, - еле ворочая языком, ответила Айшат.
   Отряд стоял в поселке три дня. Резали баранов. Варили мясо. Плясали...
   Сажи не ходила глядеть на пляски. Маленькая Сажи из сочувствия и солидарности сидела возле Айшат... И на третий день мать сама сказала... Не Айшат, а мать... Сказала, что русским надо мстить.
   Дядя Лека долго расспрашивал мать, как выглядели те русские, как их звали, какая на них была форма... И уходя, дядя Лека сказал, что через месяц, как только Айшат поправится, он ее заберет. Заберет в специальный отряд, где готовят девушек для мести.
  
  Глава 10
  
   ...Тянется к ним сердце и трепещет;
   Глаз твоих они коснутся взглядом -
   И душа твоя в тревоге вещей:
   Ты прочтен мгновенно, ты разгадан!
   Сладостна свобода мне, но слаще
   Стать рабом их, - да они далече...
   Черных этих, огненных, манящих -
   Этих глаз в России я не встречу.
   И.Г. Чавчавадзе
  
   Долгую жизнь прожила старуха Хуторная, прожила небогато, в чем в церковь ходила, в том и квашню месила. Ко всему привыкла, притерпелась, с бедняцкой жизнью спелась. Одно только ее задевало каждое утро и всякий вечер. С других дворов выгоняют на поскотину гладкий и холеный скот, а она все провожает свою единственную старую коровенку, хроменькую, с потертым боком. Такую убогую, что даже клички у нее никакой нет. Зачем нищете и убожеству имя? Пусть так ходит.
   Только последнее время старуха Хуторная перестала вздыхать на свою скотину, стыд перед станичными бабами словно отошел куда-то. А все из за девоньки этой, Ашутки. Ну и пущай чеченка! Ну и пусть нехристь! Ведь коли на казака посмотреть повнимательней - черкеска, газыри, бешмет - тот же татарин. А что нехристь, так это дело поправимо. И Христос когда-то принял крещение от Иоанна. А она уж Ашутку покрестит.