стит. Дай только срок!
   Зато - огонь девка! Не злой, степной пламень, а веселый печной. Выскочит на рассвете коровенку выгонять, и погладит, и почешет, и поговорит с ней по-своему. А скотина, будто понимает, головой своей старой покачивает. Может, корова эта была татарская? Вроде, нет. Но ведь понимает, чертяка рогатая! Будто и помолодела. Раньше позади стада плелась, а теперь в середке вышагивает. Возгордилась! Как бы приплод не принесла! Так-то хвостом теперь машет! Может, слово какое коровье Ашутка знает? Спрашивала ее - смеется. Так понимала старуха, что любит Ашутка животину, потому и толк выходит.
   А вчера поутру, когда Акимка собирался в разъезд, старуха еще только в избушку пошла за молоком, назад с кринкой еще не оборотилась, а Ашутка уже с поскотины прибежала, тесто замесила и давай лепешки одну за другой выпекать. А пока руки маленько свободны, творог с топленым маслицем замешала, яичка рубленного добавила. "Колдуй дятла", - говорит, смеется. Пущай себе "дятел колдует", главное, что казак поехал на службу сыт и доволен. "Вкусно, - говорит старая Дарья. - Праздник у нас какой сегодня?"
   Ашутка поняла, засмеялась, заставила старуху поесть. Та отнекивалась поначалу - мол, святым духом уже питаюсь, похлебаю молочка, да и сыта. Разве Ашутка отстанет? Накормила старую. Сама рядышком сидела, глазищами сверкает, на щеках ямочки-дразнилки, то спрячутся, то покажутся.
   - Ох, мать моя, - сказала старуха, - уж как накормила, давно так не ела. Спасибочки, Ашутка! Кормилица ты моя!
   Тут же спохватилась - не постный ли сегодня день? Испугалась, руками всплеснула. Потом вспомнила, что четверток.
   - Проказница-коза, до чего старуху довела? Всех святых с тобой, девка, позабудешь. Погоди ужо, покрестим тебя. В церкву со мной ходить будем, Богу молиться, в грехах каяться, поститься будем. Ведь без поста какой праздник? А я, знаешь, как праздники люблю? Что ты, Ашутка! В церкви красиво