ораздо дороже. Сейчас, милый мой, произошла гро-о-о-м-а-а-адная инфляция честных имен.
   - Да а-а-а, - протянул Лева, трогая струны, - да-а-а-а. Такие вот дела-а-а-а.
   Толстый Пашка неожиданно нарушил тишину, загремев разворошенной грудой подрамников.
   - Иди, Муха, сюда, здесь у Герки такие интересные картины есть!
   - Пошел ты к черту, я поеду в институт, меня ведь выгонят, не посмотрят, что четвертый курс.
   Страх перед возможностью отчисления вдруг с особенной силой сдавил сердце, Леха почувствовал, что ничего не сможет сейчас делать, ни спать, ни беседовать с друзьями, ни шляться по городу, покуда этот страх перед родительским гневом, перед предстоящим крахом не покинет его сердца, не перестанет сжимать его душу.
   - Я в институт, а ты как хочешь.
   Он встал и, не прощаясь ни с кем за руку, вышел из мастерской на узкую крутую лестницу старого дома на Большой Каретной.
   На четвертом курсе ты уже взрослый человек. Как у нас говорят: сдал сопромат - можно жениться, а ТОЭ сдал - диплом в кармане. Сопромат Пашка одолел еще позапрошлой зимой. А ТОЭ у инженеров-строителей нет в программе, вместо него на третьем курсе два семестра общей электротехники. Тоже мура порядочная. Но и ее Пашка с Божьей помощью спихнул еще прошлой весной. Так что теперь он вполне уже старшекурсник - на выданье.
   В этом семестре многие приезжие ребята, те, кто жил в общежитии, один за другим принялись играть свадьбы. Женились на таких же, как и сами - иногородних студентках. Все-таки семьей легче прожить, что ни говори.
   Но Пашка был москвичом и жениться пока не собирался. Куда спешить и зачем, когда девчонки и так к нему липли. Правда, была еще Оля.
   После той самой ночи, когда Оля якобы "подшофе" отдалась Пашке на даче, они встречались еще не раз. Разумеется, так, чтобы Митроха ничего не заподозрил. Не хотела Оля ссориться с Митрохой. Потому как из всех ее друзей-приятелей, реальным