был выключен, но си-ди крутился и огоньки бегали в такт неслышной сейчас мелодии.
   Еще один огонек летал над постелью - сигарета в тонких Олиных пальцах. Пашка забирал ее, чтобы сделать затяжку и морщился - легкие, с ментолом! Его собственные лежали где-то в темной комнате. За ними нужно было вставать, а вставать не хотелось.
   Потом прозвучал сигнал ее мобильника. Мелодия из "Бригады".
   Ольга вздохнула - ей тоже не хотелось вставать. Но пришлось. Нагая, с сигаретой в изящно отставленной руке, она рассеянно оглядывалась в поисках места, куда положила сумочку с мобильником. Наконец сумочка отыскалась.
   - Кто это, интересно?! - отреагировала Ольга на незнакомый номер, высветившийся на дисплее.
   Хмыкнула и приложила трубку к уху.
   Выслушала молча. Сказала одно лишь слово:
   - Хорошо!
   Пашка ждал в постели, любуясь ее точеным станом. Пропорции классические. Из-за невысокого роста бедра кажутся особенно крутыми и привлекательными.
   - Что там?! - спросил он.
   - Из Омска звонили! - сказала она и подошла зачем-то к окну. - Митрохин в госпитале, раненый лежит! Тяжело ранен. Надо ехать!
   Побродила еще по комнате, без видимой цели, потом вернулась к нему в постель и вытянулась рядом, не думая уже о любви. Выражение ее лица вместо лениво-безмятежного стало озабоченным и напряженным.
   - Выйдешь за него?! - спросил Пашка, ощутив вдруг приступ ревности. - Выйдешь за него замуж?!
   - Ты ведь меня замуж не берешь? - сказала она, выпустив струйку дыма, и посмотрела в потолок.
   Обреченно.
   Тут Пашка заткнулся, потому как о браке с Ольгой все еще не мог подумать серьезно. Не хотел он совать голову в хомут брачной жизни, но и терять Ольгу ему тоже не хотелось. Разрывался Пашка между боязнью потерять свободу и неведомым ему прежде глубоким чувством.
   До сих пор к любви он относился просто. Девчонок, плененных его финансовой состоятельностью, перелапал