породовитее, праведнее? Так, значит, вы поняли наши обычаи? Но тогда и добро, и удача посмотрят на ваши дома и пойдут искать другие - погостеприимнее. Не сыр ваш, приготовленный для гостя, засох, а сердца ваши засохли! Не вайнах, кто не даст кров несчастному, плутающему в горах без приюта.
   Народ и эти слова встретил одобрением. Волновались чеченцы, потерявшие в этот момент свои вековые ориентиры. Кто же не прав, если оба правы? Как жить дальше, если Аллах велит так, а предки - эдак? Только старый Таштемир вздыхал и думал о том, что следующей весной надо будет уходить высоко в горы. Злой дух дошел уже до их аула и перепутал все правды. Когда две правды живут одновременно и одна не может победить другую, значит, пора уходить выше по склону горы, ближе к небу и Аллаху. Уже горцы дышат ложью и обманом, как жители равнин. Вот и Таштемиру пришло время объявлять большой Джихад, идти в горы и пить истину из чистого источника.
   - Ты спросил гяура, Таштемир, как он попал в наши горы? - вывел его из задумчивости сосед Ахмед. - Может, он заблудился? Или он - вражеский лазутчик?
   Почувствовав хоть какую-то опору в охватившей их растерянности, чеченцы зашумели:
   - Лазутчик... Разведчик... Неверный пес... Зарезать, как барана...
   - Опять говорите вы, как мальчишки, - покачал головой Таштемир, - хотя вижу среди вас людей пожилых и умудренных. Да продлит Аллах их дни! Наши обычаи не велят три дня задавать гостю пустых вопросов, расспрашивать его, кто он и откуда. Сам же он так слаб, что говорить пока не может. Когда я назвал его урусом, ответил, что он - казак...
   - Казак и есть урус, - сказал старик Джафар, приятель Таштемира, почувствовавший, что можно увести спор в сторону от главного вопроса и тем выручить кунака из затруднительной ситуации.
   - Нет, Джафар, - возразил Таштемир, - сам он себя урусом не считает.
   - В бога верят одного, на языке говорят одном, значит один народ.