иновницу, так сказать. Черного ангела всей этой истории. А потом яркими мазками профессионального взгляда дать ее полицейско-литературный портрет. Должно хорошо получиться. Даже прелестно!
   Парамон Петрович спросил встречного казака, где находится дом казака Хуторного, и направился к нему мелкими, но быстрыми шагами. Дом хорунжего, в котором он остановился, был далек от его представлений о комфорте, но эта хата была и того хуже.
   Устюгов остановился перед домом в раздумье. Ему хотелось показаться вежливым и обходительным. Но больше всего он боялся возможной встречи с собакой. Как тут у них принято: стучаться в ворота или нет? Только и ворот у них нету, а в плетень как постучишь? Может, кричать надо? Вот уж прав доктор - дикари, варвары. Свистнуть, что ли? Если бы уметь да знать. Предлагал же капитан Азаров взять солдата в провожатые, так нет - решил, что грубая скотина будет мешать восприятию впечатлений.
   Из дома вышла старушка, пошла через двор.
   - Бабка! - крикнул ей пристав. - Подойди-ка сюда!
   Та безропотно подошла, вытирая о подол перепачканные хозяйственной работой руки. Щурилась на него близоруко, не понимая, откуда такой господин, что и не из казаков, не из офицеров?
   - Ты - хозяйка? Хуторной прозываешься? - строго спросил Парамон Петрович.
   - Так и есть. Хуторная я, этому двору хозяйка. Только уж стара я стала хозяйствовать...
   - А я - пристав судебной палаты. Слыхала?
   - Присталец? - спросила старуха, заслоняясь рукой от солнца. - А нам что? Моложе была, ехал через станицу сам Ермолов, генерал. Девки звали смотреть, а я не пошла. Корова у меня хворала. Так он с охраной ехал, а тебя где ж слыхать, коли ты один по станице ходишь.
   Пристав почувствовал, что начинает нервничать и потеют не только ладони, а пот прошибает уже со спины.
   - Я, бабка, направлен сюда по делу об убийстве поручика Басаргина, - строго сказал он, - стало быть, расследую,