лышался стук копыт выводимой со двора лошади и резкий голос хорунжего. Басаргин высунулся в раскрытое окно и спросил ближайшего верхового, что произошло.
   - Абреки Терек перешли, - ответил тот почти равнодушно.
   - Как перешли? Много? - изумился Басаргин.
   - Да не-е-е, - протянул казак, - пятеро. Троих уже ссадили. А еще двое в лес ушли. Сейчас в цепь идем... Да не беспокойся, ваше благородие, поймаем, не уйти им.
   Басаргин крикнул Федору, чтобы седлал кабардинца, а сам поспешно оделся.
   На площади уже строились солдаты, а казаки уже выехали вперед. Хотя его рота осталась в станице, поручик присоединился к группе конных офицеров. По их лицам можно было прочесть, что большинство из них сегодня еще не ложилось.
   - Господа, - говорил прапорщик Синицын, которому, видно, перед самой тревогой пришла масть, - надо было карты с собой взять. В седле бы доиграли.
   - Бросьте прапорщик! - отвечали ему офицеры. - Когда грохочут пушки, карточные музы помалкивают в тряпочку!
   - Какие пушки, господа? - возражал Синицын. - Два татарина, и столько шума! Прямо Бородино!
   - А вы слышали, прапорщик, - включился в разговор капитан Павлищев, - что у абреков есть карманные пушки? Размером не больше пистолета, и снаряд такой же, как пуля. Вроде моей трубки. Четыре татарина в камышах - вот тебе и батарея!
   Офицеры рассмеялись, прочищая свои осипшие утренние глотки.
   По весне лес в прибрежной полосе Терека заметно густеет. Пробиваться через него правильной цепью довольно сложно, поэтому роты скоро разделились на несколько параллельных отрядов.
   Басаргин сразу же вырвался далеко вперед, прося военную фортуну первым вывести его на абреков. Пистолет предпочел приготовить заранее и на всякий случай наставлял его на сгущающиеся заросли. Пару раз ему мерещились бритая голова и красная борода в кустах, и он едва не выстрелил. В один из таких моментов, когда он наставил пистолет на