олкнуть дельфиниху, что, попав в такт отбегавшей волне, та сильно рванула вперед, начав мало-помалу отдаляться от страшных камней. Но при этом сам Бу Бу отстал, и волны стали бить его об каменное дно.
   Уплывая от страшного места, дельфиниха оглянулась...
   "Прощай! - крикнул ей Бу-Бу. - Береги своего малыша!"
   И больше дельфиниха уже не оглядывалась. Надо было уплывать на глубину, туда, где плавали остальные дельфины.
   Наутро, когда шторм утих, люди нашли на пляже старого умирающего дельфина.
   "Бедненький", - сказала про него одна маленькая девочка.
   А Бу-Бу смотрел на нее одним глазом и тихо плакал, вспоминая свою прошедшую жизнь...
   - Что ты делаешь? - спросила Юльку старшая медсестра. - Домой иди!
   - Нет, - ответила Юлька, - не пойду, майор-психолог сказал, что ему надо детские книжки читать, тогда у него психологический шок пройдет после ранения...
   И Юлька не уходила. Ждала, пока Митроха не проснется.
  
  Глава 13
  
   ...И весело тебе, что твой кинжал с насечкой,
   Что меткое ружье в оправе дорогой;
   И что твой конь звенит серебряной уздечкой,
   Когда он ржет и пляшет под тобой...
   Я.П. Полонский
  
   Доктор Тюрман очень переживал смерть друга, при этом не забывая теоретизировать свои житейские наблюдения. Но никто так, попросту говоря, не убивался о поручике Басаргине ни на Кавказе, ни в России, как его слуга Федор. Горе его было так огромно, что заслоняло ему и горные кручи за Тереком, и южное небо, и собственную душу.
   Целыми днями он сидел в хате или на завалинке, покачиваясь, словно убаюкивал невидимого ребенка, и еле слышно бормотал: "Как же так, Дмитрий Иванович? Бросили Федю в дикой стране. Покинули вот, как говорится. Куда мне теперь ехать? Что вашей матушке сказать? Ведь она меня спросит: Федор, как за барином смотрел, как берег его? А Федор-то и не доглядел, не уберег. Куда я без вас, Дмитрий Иванович? Могу ли я домой