какой еще до недавнего времени мечтала быть сама. В мечтах об артисте Бочкине, а потом об американце Джоне.
   И Айшат стала прикасаться к груди и бедрам Тамары так, как прикасалась к своей груди и своим бедрам тогда, когда мечтала о любви....
   - Русские мужчины вызывают во мне ненависть и отвращение, - сказала Тамара.
   - А наши? - спросила Айшат. - А Ливиец, а Беркут?
   - В Коране написано, что женщина создана для радости мужчины, и если меня захочет мой командир, то я буду служить ему, - ответила Тамара
   - А любить? - спросила Айшат.
   - Я не хочу любить, - ответила Тамара, - я хочу только убивать....
  
  Глава 14
  
   ...Жалею ль я чего? Или в краю ином
   Грядущее сулит мне мало утешенья?
   И побреду я вновь знакомым мне путем,
   Путем забот, печалей и лишенья...
   А.Н. Плещеев
  
   Стоят на поляне рядышком два нерасседланных боевых коня. Друзья говорят по душам. Почему же обязательно друзья? Были бы просто знакомыми, а еще хуже врагами, говорили бы, с коней не слезая. Почему же коней тогда не расседлали? Значит, не так много у них мирных минуток на войне.
   - ...Так и стал я сыном старика Таштемира и старухи его Фатимы, - говорил Фомка. - Не казак я теперь, Акимка, а чеченец Халид.
   - Что же ты, Фомка, - догадался вдруг его приятель, - веру ихнюю принял?
   Фома-Халид кивнул головой, да так и оставил ее опущенной вниз. Но вдруг стряхнул с себя невидимый груз, сверкнул глазами совсем по-чеченски и сказал:
   - Разве должен человек бродяжить по горам и степям без роду, без племени, без веры? Сколько он может быть собакой? День, два, неделю? Скажи, Акимка. Если тебя гонят, как волка, на той стороне Терека и на этой. Куда же пойти казаку? В Терек, на дно опуститься, там поселиться? Так был же я там, на дне Терека...
   - Как на дне Терека? - не понял Акимка.
   - Вот так. После как-нибудь расскажу... Гнали меня свои, гнали чужие. Таштемир