мир дал мне жизнь, сделал меня своим сыном. Он отец мне. Фатима - мать. Я нигде не встречал таких людей, как этот старик. Он был лихим джигитом, а теперь мудр и праведен, как инок. А насчет веры? Помнишь, я тебе говорил про Ису? Иисусу и молюсь... Что много говорить? Казак Фомка Ивашков погиб в горах, а родился Халид.
   - Что же Хал ид не стрелял в казака Акимку? - неожиданно прозвучал вопрос и так и остался без ответа.
   Птицы только не соблюдали человеческих пауз, заходясь от восторга перед красотой мирозданья. И еще олениха, высунувшись из зарослей, смотрела на людей и лошадей. Фомка почувствовал на себе чужой взгляд и поднял голову. Знакомые черные оленьи глаза смотрели на него из зарослей.
   - Да знаешь ли ты, Акимка, для чего я все это сделал? - вскрикнул он. - Не умер, стал сыном чеченов, принял их веру, дал глумиться над своим телом?
   Олениха вздрогнула и исчезла в кустах. Шум ее бегства постепенно растворился во всеобщем лесном шорохе.
   - Знаю, - тихо сказал Акимка, - из-за нее.
   - Из-за нее, - кивнул головой Фомка.
   Он снял шапку, чтобы по привычке откинуть чуб, сплюнув с досадой, но только провел ладонью по бритой голове. Тогда Фомка обнял друга за плечи, боднул его головой.
   - Все, Акимка, не могу больше, - сказал он. - Говори, что случилось с Айшат? Не могу терпеть больше. Говори. Выгнали ее мои?
   - В тот же день.
   - Знал я, что так и будет. Но разве мог я взять ее с собой? Теперь точно знаю, что сгинули бы оба. А так... Рассказывай же! Что я все тяну из тебя клещами?
   - Идти Айшат было некуда. Я привел ее к себе в дом. Матушка моя приняла ее хорошо, отнеслась по доброму. Куском не попрекнула ни разу. Словом дурным не поминала. Так не за что ее ругать и попрекать! Она же ей - первая помощница. Корову выгонит, встретит, приберет, по хозяйству вертится, стряпает. А недавно, поверишь ли, на полотне узоры выткала! Чудные такие, ладные...
   -