го, - упирался Муха, подталкиваемый Пашкой уже к самым дверям.
   - Дурик! Никто не читал. Я думаю, сама Алевтина ничего не читала. Иди!
   И поддавшись порыву отчаянной готовности ко всему, Мухин пошел. Он спокойно положил на стол перед очкастой Алевтиной свою зачетку и без колебаний вытащил билет. Это был тот редкий случай, когда ему было совершенно безразлично, какой билет тащить, ни одного вопроса из программы он не знал.
   Сел за первый стол. Расслабился и стал слушать, как Витька Курочкин несет Алевтине какую-то околесицу о динамике рыночных механизмов и о преимуществах единой мировой валюты - евро....
   Было забавно слушать, как Кура с пиететом произносит такие слова и фразы, которые в приватной обстановке из его уст звучали только в сочетании с грязной бранью и злыми ругательствами. Здесь же, сидя перед очкастой Алевтиной, Виктор изображал крайнюю степень убежденности в том, что говорил.
   Молчаливая Алевтина, напоминающая больную аквариумную рыбу, тихо кивала, соглашаясь с доводами Курочкина, и в конце ответа, не задавая дополнительных вопросов, поставила в ведомости оценку "хорошо".
   "Хорошо" Алевтина поставила и Мухе.
   Муха поведал Алевтине про то, что доллар не будет расти вечно, и что рано или поздно он станет падать.
   - Почему? - спросила Алевтина.
   - А потому что доллар не обеспечен реальной стоимостью американских предприятий, потому что все американские предприятия переоценены в их реальной стоимости, - ответил Мухин, сам испугавшись собственной наглости...
   Это было начало триумфального шествия.
   Окрыленный первым успехом, выскочив в коридор, он буквально наткнулся на доцента Голенцова с кафедры автоматики.
   - Мухин! Вы собираетесь сдавать зачет? Вы единственный из группы, кто ко мне еще не приходил ни разу.
   - Вот сегодня как раз к вам собрался, - любезно кланяясь, отвечал Мухин. - Только вот, Павел Андреич, к вам ходить, говорят