душу. Еще не умея молиться, он кричал простые чеченские слова, словно это и были суры Корана.
   - Малх - солнце, Машар - мир, Безам - любовь, Бепиг - хлеб, Нана - мать, Да - отец!
   Когда Таштемир слышал слово "да", он становился особенно счастлив. Так счастлив, что тут же выдумывал себе какую-нибудь заботу, отдаленно напоминавшую беду и невзгоду, чтобы не накликать завистливого шайтана. Тот только и ждет момента, прячется за кустом своей любимой ягоды - кизила, дует на них, чтобы скорей они наливались кровавым соком, и вдыхает звериными ноздрями дым счастливых очагов. Сотрясается его мохнатое тело от большого счастья, и спешит он наслать горе в добрый дом.
   Потому нельзя так радоваться. Забыл вот Халид вчера девяносто девять прекрасных имен Аллаха. Назвал только восемьдесят два, да и то нетвердо. Разве можно этому радоваться. В песне старинной, любимой песне Таштемира выучил только начало:
   Был бы у тебя конь, Бейбулат,
   Улетел бы ты как на крыльях.
   Была бы у тебя шашка, Бейбулат,
   Ты бы вырыл ею могилу своим врагам
   Висит моя рука, как пустое стремя,
   Шашку мою, Терс маймал, поднял счастливый враг.
   Сегодня его день, сегодня удача заткнута им за пояс...
   Что же дальше? Разве можно петь песню, если не знаешь ее слов? Чему может она научить, как получить от легендарного Бейбулата урок мужества, если не знать всей песни? Где же тут счастье и довольство...
   Бепиг, Нана, Да....
   Таштемир узнал от Халида, что русское слово, означавшее согласие, звучит так же, как отец по-чеченски. Значит, это действительно хорошее слово, если в разных языках обозначает самое главное. Сбылись ли твои старческие мечты, да? Да... Да, Отец наш небесный...
   Старик радовался, видя, что сын его каждое утро заново открывает себе этот мир, грандиозный замысел Аллаха.
   Пей, мой мальчик, это беспредельно разлитое вино! Постигни этот мир, как он есть, без покровов.