- Ахмаз стрелять Фомка. Басарг-хан мстить. Басарг-хан - один урус, кунак, хорош. Ахмаз помнить Басарг-хан, Фомка убить.
   - Он же одной веры с тобой был, - сокрушенно вздохнул Акимка.
   Ахмаз только усмехнулся. Помолчал Акимка немного, может, с другом Фомкой прощался, может, с мыслями собирался, и сказал уверенно:
   - Ты - Ахмаз, нукер Шамиля. Ты убил Хаджи-Иляса, отца моей невесты Айшат. Нет больше мужчин в роду Хаджи-Иляса. Ты убил казака Фомку Ивашкова и чеченца Халида, моего единственного друга. Я - казак Акимка Хуторной. Я пришел убить тебя, чтобы твоя черная кровь пролилась на могилы убитых тобой людей.
   - Акимка стрелять? - спросил, злобно улыбаясь, Ахмаз.
   - Акимка - не убийца. Вынимай шашку, гяур!
   Горец даже опешил. Впервые в жизни его назвали неверным, тем словом, которым он обычно величал своих врагов. Ахмаз отвернулся от противника, бросил в траву ружье, мешок, бурку, а повернулся рывком и прыгнул сразу же на казака с обнаженной шашкой, визжа, как раненый вепрь. Еще ножны не успели упасть в траву, а клинок, со свистом рассекая воздух, уже падал на Акимкину голову.
   Казак в последний момент успел подставить под удар ружье, как подставляют его пешие солдаты, защищаясь от кавалерийского рубящего удара. Приняв удар, он бросил ружье, отскочил назад, на ходу выхватывая шашку.
   - Ища вехи, васов! - крикнул, хохоча Ахмаз.
   Хохот его перешел в злобное завыванье, и он ринулся на Акимку. Акимка отступал, с трудом выдерживая бешеный натиск абрека. Тот заходился в восторге боя, выл и скалился, как дикий зверь. Но когда казак умело контратаковал, аварец отражал его выпады с поразительной быстротой.
   Вот уже острие татарской шашки чиркнуло по груди Акимки, и только газыри спасли его от первой крови. Но время крови приближалось. В такой лихой рубке трудно было остаться невредимым. Кровь уже била в глаза Ахмаза, кровь стучалась в виски казака и искала выхода.