солнцем.
   - Работать или учиться? - спросил замвоенкома, вручая орден.
   - С такой ногой никуда не возьмут...
   - Ну, герою мы поможем. Позвоним, если надо.
   - Я учиться пойду - в институте восстанавливаться буду.
   - Мы и в ректорат можем позвонить - там тоже военная кафедра имеется, - сказал замвоенкома.
   - Не надо, я сам, - пробасил Митроха, приоткрыв коробочку и глядя на красную звезду с серебряным на ней пехотинцем.
   Он сдуру сперва в институт, в деканат, прямо в камуфляже да с медалью заявился, причем на протезе и с палочкой. Разжалобить, что ли, декана хотел?
   Однако в деканате ему нахамили. Сказали, что это не сорок пятый, когда модно было в вузы в армейской спецовке приходить. Так и сказали - в спецовке.
   Да еще и прибавили - мол, что, на цивильный костюм денег министр обороны не дал? Но нервы у Митрохи крепкими оказались...
   А потом он запил.
   - Олька! Олька, сука! Чтоб ты там сдохла, в своей Швеции, с этим своим слизняком! Олька, сука! Сука, сука!
   Он ходил в церковь и молился:
   "Господи, Иисусе Христе, ради Пречистый твоея Матери и Всех Святых - покарай ее! Потому как Ты говорил, Мне отмщение - и Аз воздам!"
   Появились какие-то дружки из новых... Дружки огрызались на мамино ворчанье и бегали в "шестой" - тот, что на углу, - за портвейном.
   - Сука, сука, Олька. Чтоб ты сдохла там, в своей Швеции!
   А дружки поддакивали:
   - Сука она, Олька твоя, это точно!
   - Сука, сука она! - твердил уже месяц не брившийся Митроха.
   - Сука, сука она, Олька твоя, - поддакивали дружки, подливая "семьдесят второго", якобы ереванского разлива.
   Как и когда он двинул одного из дружков по голове, Митроха даже и не помнил.
   Уголовное дело замял замвоенкома. Он лично приехал за Митрохой в изолятор и отвез потом его домой на военкоматском уазике.
   - Ты дурак! Ты дурак, сержант! Ты же в тюрягу на нары шел, как патрон