стный лицей в Фонтенбло, теперь второй год училась в не менее дорогой Лондонской экономической школе, но какую-то индо-пакистанскую беженку, готовую здесь, в Лондоне, на любую работу ради еды и крова над головой...
   Айсет посмеялась, предвкушая, какое сильное впечатление она произведет на Джона и на его друзей - на Мика, Тэша, Доззи и Дэйва...
   А Джон даже и не обратил на нее никакого внимания.
   Первый тайм начался, и "Манчестер" уже вел в счете один-ноль. "Арсенал" проигрывал. Джон сидел как всегда, за стойкой, под самым телевизором. В руке он держал полпинты лагера.
   И весь паб пялился на экран.
   И бармен Дикки, и официантка Роз, что стояла тут же за стойкой, машинально протирая стаканы.
   - Этот лысый лягушатник Бартез совсем обнаглел! - кричал Джон, перекрикивая рев трибун, доносившийся из телевизора. - За такие штуки ему желтую карту, и пендель под зад, чтоб катился в свою Лягушатию...
   Джон даже не обернулся и не расслышал, как Айсет сказала ему свое "bonjour"...
   Она подошла сзади и обняла его за шею, прижавшись к его спине своей упругой грудью, стыдиться которой у нее не было никаких оснований.
   А он и не обратил внимания, продолжая кричать:
   - Да бей же, фак твою, да бей же, кретин недоделанный!
   Ее приход заметили, только когда пошла реклама.
   - Ты что, из мечети, что ли? - спросил Мик, кивнув на ее юбку и на зеленый платок.
   - Мы, женщины Востока, полагаем, что ваш футбол от сатаны. Проводя вечера за пивом, англичане выродятся, не заметив, что в Англии уже живут не они - англичане, а люди, носящие сари и хиджабы, - ответила Айсет, прихлебывая поданного Дикки лагера.
   - А рыло чего намазала? - спросил Джон, краем глаза поглядывая на экран, чтобы не пропустить момент, когда кончится реклама "найка" и снова начнут показывать футбольное поле.
   - В знак траура по уик-энду и краха мечты о поездке в Портсмут, - ответила Айсет.